Неточные совпадения
— Да он славно бьется! — говорил Бульба, остановившись. — Ей-богу, хорошо! — продолжал он, немного оправляясь, — так, хоть бы даже и не пробовать. Добрый будет козак! Ну, здорово, сынку! почеломкаемся! — И отец с
сыном стали целоваться. — Добре, сынку! Вот так колоти всякого, как меня тузил; никому не спускай! А все-таки на тебе смешное убранство: что это за веревка висит? А ты, бейбас, что стоишь и руки опустил? — говорил он, обращаясь к
младшему, — что ж ты, собачий
сын, не колотишь меня?
И говорит, что в каждом доме живет у него по
сыну, что к старшему ездят адмиралы, ко второму — генералы, а к
младшему — всё англичане!
Рындин — разорившийся помещик, бывший товарищ народовольцев, потом — толстовец, теперь — фантазер и анархист, большой, сутулый, лет шестидесяти, но очень моложавый; у него грубое, всегда нахмуренное лицо, резкий голос, длинные руки. Он пользуется репутацией человека безгранично доброго, человека «не от мира сего». Старший
сын его сослан, средний — сидит в тюрьме,
младший, отказавшись учиться в гимназии, ушел из шестого класса в столярную мастерскую. О старике Рындине Татьяна сказала...
На конюшне двадцать лошадей: одни в карету барыни, другие в коляску барину; то для парных дрожек, то в одиночку, то для большой коляски — детей катать, то воду возить; верховые для старшего
сына, клеппер для
младших и, наконец, лошачок для четырехлетнего.
Младшая сестра ее, разевавшая рот, заснула в следующей комнате, на сундуке, но мальчик,
сын Лебедева, стоял подле Коли и Ипполита, и один вид его одушевленного лица показывал, что он готов простоять здесь на одном месте, наслаждаясь и слушая, хоть еще часов десять сряду.
Вернувшись домой, Галактион почувствовал себя чужим в стенах, которые сам строил. О себе и о жене он не беспокоился, а вот что будет с детишками? У него даже сердце защемило при мысли о детях. Он больше других любил первую дочь Милочку, а старший
сын был баловнем матери и дедушки.
Младшая Катя росла как-то сама по себе, и никто не обращал на нее внимания.
Старшему
сыну Серафимы было уже четыре года, его звали Сережей. За ним следовали еще две девочки-погодки, то есть родившиеся через год одна после другой. Старшую звали Милочкой,
младшую Катей. Как Серафима ни любила мужа, но трехлетняя, почти без перерыва, беременность возмутила и ее.
В старину Заболотье находилось в полном составе в одних руках у князя Г., но по смерти его оно распалось между троими
сыновьями. Старшие два взяли по равной части, а
младшему уделили половинную часть и вдобавок дали другое имение в дальней губернии.
Оказалось, что это три
сына Рыхлинских, студенты Киевского университета, приезжали прощаться и просить благословения перед отправлением в банду. Один был на последнем курсе медицинского факультета, другой, кажется, на третьем. Самый
младший — Стасик, лет восемнадцати, только в прошлом году окончил гимназию. Это был общий любимец, румяный, веселый мальчик с блестящими черными глазами.
Дома — мать с пьяницей-отцом, с полуидиотом-сыном и с четырьмя малолетними девчонками; землю у них насильно и несправедливо отобрал мир; все ютятся где-то в выморочной избе из милости того же мира; старшие работают у чужих людей,
младшие ходят побираться.
У Марьи Петровны три
сына: Сенечка, Митенька и Феденька; были еще две замужние дочери, но обе умерли, оставив после себя Пашеньку (от старшей дочери) и Петеньку (от
младшей).
В остальную часть дня Александра Григорьевна,
сын ее, старик Захаревский и Захаревский старший сели играть в вист. Полковник стал разговаривать с
младшим Захаревским; несмотря на то, что
сына не хотел отдать в военную, он, однако, кадетов очень любил.
Старик представил меня жене, пожилой, но еще красивой южной донской красотой. Она очень обрадовалась поклону от дочери. За столом сидели четыре дочки лет от четырнадцати и ниже.
Сыновей не было — старший был на службе, а
младший, реалист, — в гостях. Выпили водочки — старик любил выпить, а после борща, «красненьких» и «синеньких», как хозяйка нежно называла по-донскому помидоры, фаршированные рисом, и баклажаны с мясом, появилась на стол и бутылочка цимлянского.
У А.И. Соколовой, или, как ее звали, у «Соколихи», были
сын Трифон, поразительно похожий на В.М. Дорошевича, только весь в миниатюре, и дочь Марья Сергеевна, очень красивая барышня, которую мать не отпускала от себя ни на шаг. Трифон Сергеевич,
младший, и Марья Сергеевна были Соколовы, а старший — Влас Михайлович — Дорошевич.
Теперь у него шесть
сынов, из которых
младшему не менее пятидесяти лет, и у каждого из этих
сынов тоже свое многочисленное потомство.
Однако вся гордость своею ученостью и умственностью моментально выскакивала у меня из души, как только я вспоминал о Мерцалове. Он был мой одноклассник,
сын крупного тульского чиновника. В
младших двух классах я был первым учеником первого отделения, а он второго. В третьем классе оба отделения слились. Стал первым учеником я, — но только потому, что с этого времени Мерцалов стал выказывать глубочайшее презрение к гимназической науке и хорошим отметкам.
Разослали телеграммы
сыновьям: один хозяйничал в своем рязанском именьице, другой служил акцизным в Ефремове,
младший, пехотный, офицер, стоял с полком в Польше.
Хорошо, что к сенокосу подоспели на каникулы
сыновья. Старший уж кончает семинарию и басом читает за обедней апостола;
младшие тоже, по крестьянскому выражению, гогочут. С их помощью батюшка успевает покончить с остальным сенокосом.
Молодость уже миновала (Крутицыну было под шестьдесят), да кстати подрос и
сын, — у него их было двое, но
младший не особенно радовал, — которому он и передал из рук в руки дорогое знамя, в твердой уверенности, что молодой человек будет держать его так же высоко и крепко, как держали отец и дед.
И после этого сознания, старуха все-таки продолжает на целых двух страницах пилить
сына. Она не имеет на это никаких резонов, но у ней сердце неспокойно: сердце у нее вещун, оно дает ей чувствовать, что что-то неладно, что внутренняя, живая связь между ею и
младшими членами семьи давно рушилась и теперь они только механически связаны с нею и рады были бы всякому случаю развязаться.
«Улица моя тесна», — говорил он Денису Пьянову, пируя на свадьбе
младшего его
сына.
Младший я у нее
сын был, любимый.
Родители столкнулись на вопросе о судьбе
сына только при выборе заведения, где
младший Грегуар должен был получить образование. Отец, разумеется, желал видеть в
сыне современного реалиста, руководясь теориями, к которым мать питала отвращение. Но мать восстала решительно и победила.
Грас Паран развелся с женой, от которой у него не было детей, и усыновил племянника,
сына младшей сестры, Георга Герда.
Ну, вот, судари вы мои, как заметил свёкор-то, что и
младший его
сын на неё метит, на Катерину эту, отправил он её в монастырь наш для сохранности.
Когда это случилось, старшему
сыну Антипы, Якову, было двадцать три года, а
младшему, Терентию, — восемнадцать лет.
Ну, а от второй-то, от Марьи-то Степановны, два
сына были еще невзрослые, младшего-то, Васю, шестидесяти лет прижил, а Акулька-то, дочь из всех старшая, значит, восемнадцати лет была.
Младший, Николай, женился на графине Анастасии Федоровне Головиной и умер в 1775 году, оставив
сына и дочь. Старший, Федор, умер несколько позднее, одиноким холостяком. Оба они ни разу не видели свою замурованную мать.
Он думал о
сыне — думал о
младшем возлюбленном детище.
Старший
сын ее обыкновенно оставался дома с мужниной сестрою, десятилетней девочкой Аделиной, а
младшего она всегда брала с собой, и ребенок или сладко спал, убаюкиваемый тихою тряскою тележки, или при всей красоте природы с аппетитом сосал материно молоко, хлопал ее полненькой ручонкой по смуглой груди и улыбался, зазирая из-под косынки на черные глаза своей кормилицы.
Чтоб удержать отцовское место, приходилось или одному из
сыновей оставить семинарию и заступить отца, или
младшей сестре выйти за неуча, который от некуда деться будет рад взять это бедное место в приданое за хорошенькою женой.
Прошло шесть лет. Яков и Григорий Иоаникиевы Строгановы сошли в могилу. Их великое дело на далекой по тогдашнему времени окраине России перешло в руки не принимавшего до тех пор участия в делах братьев их
младшего брата Семена Иоаникиева и двум
сыновьям покойного Максима Яковлевича и Никиты Григорьева Строгановых. Их и застаем мы в момент начала нашего рассказа в июле 1631 года в деревянном замке.
Младший вкрался в доверенность к старшему до того, что тот поручил ему заведывание своим имением во время пребывания своего в Петербурге, где удерживало его несколько лет воспитание
сына.
Младший, Степан, пошел по торговой части и помогал отцу, но настоящей помощи от него не ждали, так как он был слаб здоровьем и глух; его жена Аксинья, красивая, стройная женщина, ходившая в праздники в шляпке и с зонтиком, рано вставала, поздно ложилась и весь день бегала, подобрав свои юбки и гремя ключами, то в амбар, то в погреб, то в лавку, и старик Цыбукин глядел на нее весело, глаза у него загорались, и в это время он жалел, что на ней женат не старший
сын, а
младший, глухой, который, очевидно, мало смыслил в женской красоте.
Кастера в своей «Histoire de Catherine II» говорит, что детей было трое, из них
младшая — княжна Тараканова, родившаяся в 1755 году; старшие же были
сыновья, из которых один был жив еще в 1800 году, а другой еще в молодых летах, приготовляясь к горной службе, учился химии у профессора Лемана и вместе с своим учителем был удушен испарениями какого-то состава, пролившегося из разбитой по неосторожности бутылки.
Все это делается не иначе, как от честности, от усиленной честности, до того, что и
младший проданный
сын верует, что его не иначе, как от честности продали, — а уж это идеал, когда сама жертва радуется, что ее на заклание ведут.
Мать, дочери,
сыновья, свояченица и невестка — все это были на подбор лица и фигуры одной конструкции и как будто даже одного возраста: вся разница между ними виделась в том, что
младшие были поподкопченнее, а старшие позасаленнее.
У Инны Ивановны, кроме
младшего, Павлуши, есть еще
сын, семейный, у которого она, собственно, и живет, так как своих средств не имеет; но оттого ли, что Николай порядочно суховатый человек, или по самой природе вещей ее больше тянет к дочери, всякое свое горе и беспокойство она несет к нам.
— Я вас, Сергей Петрович, с первого раза полюбил, как
сына, а потому могу открыть вам душу. Катерина Архиповна моя… я про нее ничего не могу сказать… Семьянинка прекрасная, только неровна к дочерям: двух старших не любит, а
младшую боготворит.
Из оставшихся старший
сын Митюшка работал на заводе, а
младший, которого отец называл «Кулкой», был моего возраста, и мы скоро подружились.
Около сарая стояли
сыновья Жмухина: старший держал ружье, у
младшего был в руках серый петушок с ярким красивым гребнем.
Младший изо всей силы подбросил петушка, тот взлетел выше дома и перевернулся в воздухе, как голубь; старший выстрелил, и петушок упал, как камень.
Во дворе около сарая стояли
сыновья Жмухина: один лет девятнадцати, другой — подросток, оба босые, без шапок; и как раз в то время, когда тарантас въезжал во двор,
младший высоко подбросил курицу, которая закудахтала и полетела, описывая в воздухе дугу; старший выстрелил из ружья, и курица, убитая, ударилась о землю.
Долго ли она жила на заводе по смерти старика Богачева, неизвестно; но в 1806 году она проживала уже в Петербурге, где ожидала решения сената о признании ее законной женой Семена Богачева и где она явила на могущую достаться ей по разделу часть дарственную запись на имя своего старшего
сына, Сергея
младшего; однако она не дождалась окончания дела и умерла в 1828 г., а через два года ее дети: Сергей
младший, Александр и Григорий, были признаны законными наследниками.
Одна из наследниц Семена Богачева, именно вдова Сергея
младшего, указала петербургской гражданской палате на существование записи, которой Марфа Гаврилова предоставляла свою часть Сергею
младшему, как своему
сыну, а местная В-ая палата в то же время обратилась к Климу Ивановичу с такого рода запросом: «В завещании Марфы Гавриловой упомянуто об оставленном вам расписании, в котором обозначено: «кого и чем из ее части следует наградить», но расписания этого вы не представили» и т. д.
Семен Родионович был женат, и от этого брака имел
сына Сергея, которого мы будем называть «Сергей старший». Покойный Семен Родионович почему-то сильно недолюбливал его, а потому Сергей Семенович не только не жил с отцом, но никогда не бывал у него, а проживал на одном из его дальних заводов. Овдовев, Богачев жил с любовницей, какой-то Марфой Гавриловой, от которой также имел
сыновей: Сергея
младшего, Александра и Григория.
Но так как раздела не последовало, то все богачевские имения и поступили в заведование местной дворянской опеки, которая длилась 31 год и так успешно опекала громадное имущество Семена Родионовича, что сделала заводам убытка с лишком на 3 миллиона рублей, за каковые деяния опекуны в 1835 г. высочайшим повелением и были преданы уголовному суду, а частям главных наследников: законного
сына Петра, Луки, Григория
младшего, незаконного от Марфы Гавриловой
сына старика Богачева, был учинен сенатом раздел.
Он имел жену, свояченицу, двух
сыновей и четыре дочери, из которых самой старшей было осьмнадцать лет, а самой
младшей четыре года.